Prokstovo.info: Литературное Кстово
Литературное Кстово

А. А. Балакирев

Годы и люди: НГНПЗ, его история...

(Записано «со слов»)
После окончания средней школы в 1948 году в городе Мичуринске, где я родился и жил с родителями, я подал запрос в институты по двум направлениям: химико-технологический молочной промышленности и нефтяной. Дело в том, что школьные наставники в те давние времена умели привить к своему предмету если не любовь, то уж уважение обязательно. Преподавателем химии была Мызникова О.И. с виду суровый, сухой человек, но я-то по школьным годам, в годы войны и далее хорошо ее знал как душевного, отзывчивого старшего товарища, преподавателя-воспитателя. Уж если такую «сухую» науку, как химия, она смогла «довести до нашего сознания» – это уже много, а мы в большинстве своем любили уроки и неорганической и органической химии. Ответ на запросы от институтов я получил вскорости с проспектами будущей квалификации и остановился на нефтепереработке. Сдал вступительные экзамены на технологическое отделение Грозненского нефтяного института при значительном конкурсе легко (я как-то не мыслил «пройти мимо»), наверное, все же сказались и порядочность в знаниях от школы и желание нового, более совершенного.

Институт – это не просто высшая школа, а скорее трамплин на вход в самостоятельную жизнь. О студенческой поре (как и многие подобные мне люди) я вспоминаю и с улыбкой и грустью. Грозный, в то время областной центр, был ядром отечественной нефтепереработки с установившимися кадрами, традициями, опытом. Да и нефтяной институт, пожалуй, также был не менее квалифицированным специальным заведением тех лет. Годы, проведенные в его стенах, дали не только мне многое – научили коллективизму, серьезности в каждом деле, умению пользоваться всем, что заложила природа в сознание, творчеству во всем, что бы ни приходилось «свершать». Молодые, искрометные годы заполнялись целиком. Любил и увлекался спортом «во всех его оттенках», квалифицировался подчас в одном – легкой атлетике. Институтские годы дали на всю дальнейшую жизнь и еще одно: увлеченность природой. С детства, сколько я помню себя, отец, страстный охотник и рыболов, бравший меня постоянно с собой, научил понимать, радоваться красотами «земного окружения» с их радостями, непознанной стороной. Где, как ни на Кавказе, можно столкнуться с чудесами природы: горы и леса, бурные реки, разность в людях и явлениях? Излазил, как говорится, по той поре все «вдоль и поперек» не только на юге страны; в пору каникул (и зимой и летом) побывал и на Дальнем Востоке, в Красноярском крае, Беломорье, Астрахани и Красноводске, Мангышлаке и Балхаше. Любовь к природе привез и в Нижегородский регион.

Молодость! Сколько разнообразий в ее годы: учеба и спорт, туризм и увлечения химией, знакомство с жизнью. Кстати, химия дала мне тогда верное направление в умственной работе по любому вопросу. В составе группы моих сокурсников (от студенческого научно-технического общества) более 3 лет соприкасался на кафедре органической химии с нужным для нефтепереработки делом. Это отчасти и оставило меня в Грозном после распределения выпускников ГНИ. Преподаватель надеялся, что стану заниматься наукой. Но меня увлекала пока не сама наука, а ее «деловая сторона»: работа с аппаратурой, которую нередко создавали сами, возможность видоизменять что-то в процессе экспериментов, радость достижений.

В 1953 году я с дипломом инженера-технолога был принят в один из цехов Грозненского крекинг-завода. Прикрепили меня, молодого специалиста, к наставнику-диспетчеру пенсионного возраста. Это – Булавинцев Ф.И., старейший нефтепереработчик, один из числа приходивших стажировку в Америке, самородок, прошедший суровую школу жизни, один из немногих, о ком память не угаснет с годами. На большом хозяйстве диспетчеризация определяла и направляла технологию. Нет, это не то, что мы сегодня представляем о диспетчере в цеховом или заводском масштабе, – и в дневное, и в ночное время, в будни и выходные дни масса всяких дел руководству и исполнителям на производстве. Диспетчер тех лет был скорее консультантом, а подчас и прямым исполнителем для многоопытных технологических групп, не говоря уже об аварийных ситуациях. Люди, подобные Булавинцеву, имели за плечами опыт работы на большинстве установок, отлично знакомы с системой механической и энергетической служб, лабораторного контроля, да и просто очень хорошо знали персонал с его разнохарактерностью, опытом, значимостью в деле. Я очень благодарен и ему, и его окружению, да и большинству коллектива, с которым 4 года протрудился рядом, за опыт, передаваемый без упреков, за учение ладить с людьми, разными во всех отношениях, за ежедневную учебу жизни. Наверное, у каждого на пороге самостоятельности были такие периоды.

За годы, проведенные на крекинг-заводе, одном из большой массы нефтеперерабатывающих предприятий Грозного, в самостоятельном и подчас не всегда приятном деле, прошел путь и диспетчера производственной группы цехов, и инженера установки (была и такая должность сдвоенных однотипных установок), и начальника. Грозненская практика ох как пригодилась мне впоследствии в жизни! По той поре на большинстве производственных и вспомогательных участков работали «практики» (кладез жизненного опыта), и нам, молодым, с техническим уклоном, пришлось с самого начала заняться «прикладной системой», – благо было уже послевоенное время, росло поколение, а «трудяги» давно просились на заслуженный отдых. Инструкции, технологические схемы, документация на аппаратуру, да и многое другое пришлось восстанавливать и зарождать заново (в годы войны предприятия эвакуировались и масса «бумаг» была утеряна безвозвратно). Может быть, и молодого задора, нового в своей жизни, да и, конечно, то, чему в последние студенческие годы вложили в наши головы, мы все чаще стали дополнять технологические схемы, искать современную замену агрегатам, словом – стали глядеть вокруг внимательно и творчески. Ко всему тому период этот был сравнительно тяжелым для гражданских предприятий: не хватало местного сырья, главное, приходилось перерабатывать старые «пруды -сборники», а привозное сырье месторождений «2-го Баку», многосернистое, засоленное и не прошедшее даже нормального обезвоживания, давало массу непредсказуемых ситуаций, да и сами процессы по своей разобщенности подчас не удовлетворяли технологию переработки.

Началась коррозия аппаратуры и коммуникаций (все было беззащитное – грозненские нефти несернистые и металл практически везде однотипный – простые стали) количество аварий, больших и мелких, резко возросло – вот где была «школа тренировок» на пуске и остановке установок. Нередки стали периоды, когда крекинг-установки работали 3-4 дня; после суток простоя на промывке, пропарке от отложений солей в трубчатке печей, в аппаратуре проводился пуск. До строительства магистральных трубопроводов, разработки новых перспективных месторождений нефти было еще далеко. Время это совпало с началом строительства НГНПЗ, когда бывший в то время директором Едренкин B.C. попросил «переводников» на готовящиеся объекты термокрекинга завода, мы с Ващановым А.И. дали согласие на выезд в Кстово.

Ну, а что же наука? Вероятнее всего, здесь сыграл важную роль характер – молодость, скоропалительность, еще неумение надолго сосредоточиться; да и производственные отношения с их непредсказуемостью, разнохарактерностью, сменой событий. До тишины лабораторий и «интеллигентных поступков» было ли?

Так 45 лет назад, в 1957 году, начался мой нижегородский период жизни (с великим трудом привыкаю к старо-славянскому названию – для меня около 60 лет это была горьковская земля). Все это в памяти, свежее, и разговор пойдет о самой большой из прожитых лет поре, и трудовой и старческой. Да простят меня многие-многие ветераны завода, со мною вместе прошедшие не один десяток лет по дорогам жизни предприятия, постараюсь не увлекаться событиями, фамилиями – к юбилейным датам НГНПЗ было немало воспоминаний и об объектах, и об «аборигенах» (да и опасаюсь ненароком кого-то «запамятовать», это всегда с возрастом так тяжело воспринимается).

Пуск первых технологических объектов на НГНПЗ начался со второй половины 1958 года, а год до того прошел в комплектовании кадров, учебе по наглядным пособиям, заготовке необходимой рабочей и инструктивной части документации объектов. Все мы без исключения включались в ритм строительства и помогали не в наведении марафета, а самым профессиональным (определились свои плотники и бетонщики, механики по оборудованию, маляры). Много веселого было в то время, но, главное, серьезное не отходило «на сторону». Пущен термокрекинг № 1; не успев толком в нем разобраться , ввели в строй действующих в следующем году еще один, а затем, спустя два года, ТК № 3. В цехе образовалось несколько производственных групп – технологическая, механическая, товаро-сырьевая, но основной упор был «кадровым». Растущая численность цеха, пополнение коллектива молодежью (порой после средней школы сразу) требовали и учебы, и внимания. Главную роль в тот период сыграли руководители технологических бригад, вспомогательных участков цеха. Да и молодежь подобралась такая, которой подчас не грех было и доверить самостоятельность на объекте, а со временем и обучение новеньких. Мы полностью, зная профессиональный опыт и деловые качества, стремились опереться на «среднее звено» персонально. Такие, как Лукин и Беседин, Соколов и Титов (тогда еще старший оператор), Кичигин, Бахвалов, Полунин, Кузнецов, были замечательными воспитателями.

Первые 5 лет не были легкими. Оно и понятно: становление коллектива болезненно даже в установившейся обстановке, а нам приходилось большинство операций «делать с листа».

Кадровая расстановка, общественные организации, технологические неувязки, а их было не мало, нормальная, текущая эксплуатация объектов, – все нужно «начать и совершенствовать». А как вклинивались в ритм аварийные ситуации? Почти 20 лет моей трудовой биографии связаны с установками термического крекинга, всякого «натерпелся», но и школа на дальнейшее отличная для всех, кто сосредоточен и наблюдателен. Опыт ликвидации аварий учил предупреждать подобное впредь, обращать внимание на каждую ненормальность, мелочь, вдумчиво относиться к реакции окружающих и самого себя. Вряд ли найдется в других подразделениях сегодняшнего НГНПЗ людей с упреками, обращающимися к выходцам из «крекингистов» (а они практически есть везде в технологических цехах, управленческом аппарате). Многие воспитанники тех лет – это и руководители производств самого высокого уровня, и признанные вожаки среди простых работников. Не просто складывались и житейские дела молодого коллектива. Жилищное строительство по тем временам было в разгаре. Молодые семьи, а их ежегодно становилось все больше, требовали забот особых и своевременных. Первые свадьбы, в том числе и комсомольские, первые потребности в яслях, необходимость связи со школами, у ряда работников были и взрослые дети, – сейчас такое «утряслось», а тогда...

Мне, в те годы заместителю начальника цеха, или старшему инженеру цеха, затем начальнику, тоже нужно было учиться всему и у руководства, и у подчиненных. Это не парадоксально, человеческие отношения – сложная вещь, и чем больше полезного «наберешься, то и возраст будет эффективнее.

Немного и о другой стороне. Увлечения, спорт, культурное развитие, учеба, коллективность – у каждого человека свои, но были и такие каноны, нарушение которых однозначно ненормально и теперь. Пьянки перед работой, как клеймились они! Особенно после первого несчастного случая с Долматовым Н. – погибнуть в 20 лет, в день своего рождения, на Новый Год, а почему...

Мы, пусть по тем временам молодые руководители коллективов, старались объединить людей разных по возрасту и увлечениям, культуре. Проводили выезды в театры г. Горького, массовки в Зеленом Городе, «Березке», за Волгой, участие в демонстрациях, всевозможные юбилеи. Из структуры цеха к тому периоду отделяется газо-факельное хозяйство, товаро-сырьевая группа: они забирают кадры и традиции (с многими «крекингистами» мне в дальнейшем пришлось» сталкиваться и это был уже «не кот в мешке», а вполне знакомые личности). НГНПЗ набирает темпы роста, разносторонность процессов с вспомогательными службами, нововведениями в технологию, энергетику, механическую базу.

В конце 1971 года готовится к вводу в эксплуатацию АГФУ, мощная газоразделяющая установка завода. Меня переводят начальником газового цеха (в структуре 31-го, а затем 20-го). Наверное, это был «третий жизненный и трудовой этап» и в профессиональном, и возрастном смысле слова. Перевалило за 40, оформились семейные, жилищные дела, определились личные и общественные интересы.

Цех 20 был моим новым местом работы недолго, но в части профессиональной подготовки, знакомства с структурой, особенностями технологических и вспомогательных служб он дал мне очень много. Связь практически со всеми технологическими установками, расположение цеховых объектов на всей территории предприятия от ТСБ до факела в конце завода, позволили усвоить и направленность в технологии, и потребность каждого объекта во взаимосвязи. В этом, сравнительно небольшом коллективе, пришлось столкнуться с людьми, которых подчас не всегда помнят долго. Работяга, ведущий не по себе воз, Балушкин A.M., чудесные воспитатели Молев В.И. и Кичигин Н.С.; стеснительный, но настойчивый Кириллов В.А., да и другие, ныне уже пенсионеры. С ними решались многие проблемы как местного, так и заводского масштаба. Создание газового хозяйства НГНПЗ началось с первых лет эксплуатации технологических объектов: факел и его атрибутика, топливные схемы, а первостепенное, основное – сокращение выбросов в атмосферу, сбор попутных газов – велись постоянно. Модернизируется газо-факельная схема; с пуском АГФУ, увеличением газовых потоков со всего комплекса НГНПЗ осуществляется диспетчеризация общезаводского хозяйства. Цех выходит за рамки завода: поставка топливного сжиженного бытового газа не только в Волго-Вятский регион, индивидуальные углеводородные фракции для химии, растворители пищевой, лакокрасочной промышленности, гидросульфид кожевенной промышленности и химикам-неорганикам – далеко не полный перечень всего, уходящего из участков цеха 20. Наши заводские нововведения в «хвостовую часть» производства получили признание во ВНИИУС (головном научно-исследовательском органе углеводородного сырья страны), факел стал наблюдаемой частью как руководства предприятием, так и городскими властями.

В 1974 году меня переводят в цех № 1, а через несколько месяцев – в заводоуправление. Основаниями тому были и рост мощностей переработки нефти, и эксплуатация АВТ-5, и ожидаемый ввод «завода в заводе» – АТ-6, а также необходимость подмены заместителя главного инженера по топливному блоку Коняева Г.В. в связи с его болезнью. Еще не остыв от газового комплекса, я включился в большой круг задач: завершение строительства и пуск АТ-6, серно-кислотное производство и отчасти частично эксплуатация цеха № 4, впоследствии головного участка ТНП.

Наверное, 70-80-е годы для НГНПЗ были наиболее напряженными: с одной стороны все новые мощности, различные процессы, сложности со сбытом продукции завода (объемы переработки нефти к 1980 году превышали сегодняшние почти в 3 раза, да и набор действующих объектов был несоизмерим), с другой стороны – мы уже не были полуслепыми котятами, а знали толк во многих вещах (вопросы модернизации, энергетики, экологии, кадровая структура решались нами повсеместно и технически грамотно). Аппараты воздушного охлаждения, переобвязка потоков установок, внедрение эффективных деэмульгаторов на подготовке нефтей, модернизация ректификационных систем установок, теплообменная аппаратура без плавающих головок, разные средства защиты аппаратуры от коррозии, стремление максимально использовать сырьевые ресурсы на потоках предприятия, переход на прямое питание по процессам – далеко не полная картина занятий ума и рук технического и проектного персонала того времени. А сама нормальная эксплуатация объектов с ее повседневной потребностью напряженного труда, с постоянными задачами и «сырьевого» и «продуктового» направлений? Сколько возникало вопросов безопасности труда, противопожарных мероприятий, повышения квалификации персонала, в том числе и общеобразовательного уровня, – ведь отделы службы главного инженера с дотошностью и знанием дела стали разбираться и в технологии, и в правильности ведения работ.

По давно установившейся традиции (еще с лет работы в Грозном), день по возможности начинался на 1,5-2 часа до установленного срока с тем, чтобы до совещаний, заседаний (а таковых становилось все больше) ознакомиться с текущими делами, наметить небольшой план рабочего дня, принять отдельные решения. Надо сказать, годы научили меня не мешать самостоятельности людей, но проверять, знать содеянное обязательно, да и для многих это было не обязательно; и опыт, и квалификация персонала достигли хорошего уровня - только при резких отклонениях или в промежутках того приходилось воспитывать.

Из массы дел того периода до сих пор серьезным считаю эксплуатацию серокислотного производства. Его сырьевая база, аппаратурное исполнение требовали особого подхода. Этому объекту НГНПЗ пришлось уделять больше внимания, чем остальным. Расположенная в центре завода мощная установка частенько мешала окружению из-за ненормальностей (нефтепереработки на других предприятиях страны метко окрестили ее «крейсером Аврора» за 4 трубы почти постоянно «дымящие» сернистыми газами), да и ко всему тому участившиеся потери самой активной из минеральных кислот медленно, но верно влияли на целостность коммуникаций, и оборотного водоснабжения, и лоткового хозяйства. Правда, аналогичные установки на родственных заводах ( а к тому времени мы обменивались опытом с многими) работали не лучше, но... Совещания при МНХП, на предприятиях непосредственно вскрывали узкие места, намечались мероприятия, определялись исполнители. Испытано было многое: и оросительные холодильники из стеклянных труб, и АВО с титановыми змеевиками, замена коммуникаций на высоколигированные трубы, увеличение толщины электродов в фильтрах и все же...

АТ-6, введенная в 1975 году в рекордно короткие сроки, обеспечила запланированную по годам переработку нефти, дала толчок к изменениям технологической структуры предприятия с уклоном на углубление (не только ведения топливного варианта, какого желал регион, а выпуска большего ассортимента, лучшего качества, да и конкурентоспособность, как сейчас модно выражаться). Жаль, что проделанная коллективом работа, отмеченная всеми видами поощрений, сегодня утеряна безвозвратно, тому виной перестройка, неразбериха в народном хозяйстве, рыночная экономика, когда почти половина добытой Россией нефти уходит на сторону, а не на собственное потребление. Технологически умная, с лучшими кадрами из наличного на заводе, АТ-6 легко вошла в структуру НГНПЗ, позволила предприятию без существенных усилий варьировать суточной переработкой нефти, загружать сырым вторичные процессы, а впоследствии и НХЗ (ЭП-300).

В 1985 году я достиг пенсионного возраста и встал вопрос о дальнейшем трудоустройстве. Год этот был «провальным» по кадровой структуре: ушло почти одновременно с «главных постов» несколько специалистов, надо сказать, еще вполне трудоспособных, знающих НГНПЗ от штоков, да и не только НГНПЗ – объединение ГНОС к тому периоду. Время в дальнейшем показало неуравновешенность сделанного шага руководством завода, но... В это время начался мой завершающий трудовой этап на НГНПЗ: работа мастером товарной группы ТСБ. Казалось бы, эта должность не вяжется с прежней, чисто технологической. Но знание технологии, практически всего комплекса предприятия, да и большинство персонала облегчило «адаптацию» в новом деле. Большое товарно-сырьевое хозяйство не было для меня совершенно незнакомым. Со структурой, участками приходилось сталкиваться и ранее (да и по годам история ТСБ была слишком знакома). И все же без помощи, дружеского участия «аборигенов» было бы трудно справляться с теми хлопотливыми обязанностями, что пришлось исполнять. Здесь не иссяк мой «жизненный тонус», продолжал трудиться без каких-либо скидок на возраст или старые заслуги. Пригодился, естественно, в этих условиях и личный опыт работы с людьми, и творческий подход к каждому делу. Почти 10 лет ТСБ завода, как и для других, было вторым домом, где делились и радости, и печали, где можно было приложить голову и руки по-настоящему, и попутно даже учиться кое-каким вещам.

И все же возраст, когда организм не в состоянии загружаться в полную силу... В 1994 году из-за болезни, не по воле кого-то, а по своему уразумению закончился мой трудовой период жизни. Стал пенсионером, ушедшим на заслуженный отдых.

НГНПЗ, его история – это и моя большая часть жизни с ее радостями и разочарованиями. Здесь в основном определились личные и общественные интересы, здесь вырасло и второе поколение семьи, здесь у меня много друзей и знакомых.

В завершении предполагаю сказать – зачем такое биографическое размышление? История НГНПЗ стоит того, чтобы ее знали спустя годы. Слишком скупо, а подчас и неквалифицированно (нет, не журналисты тому виной, а то, что нефтепереработка – это новое в регионе и сразу не приживутся ни термины, ни сроки) пишется о большом коллективе. Каждый человек, проживший в труде, может и должен рассказать историю не только своей жизни, он же не в вакууме. «Аборигенов» завода с годами становится все меньше: заводу 45 лет, а людям подчас вдвое больше – они к тому уже успели и «повоевать, и потрудиться» в далекие годы, и нужно несколько расшевелить память.

И еще, последнее в небольшом разговоре.

Мы, бывшие работники, никогда не были одинаковыми ни по характеру, ни по увлечениям, (без различия должностей, значимости в коллективе). Вот только одно остается у нас одинаковым, неизменным (мы к тому привыкли с самого начала) – это коллективизм, вероятно, это и «отпрыск времени».

Люди всегда различны по сути своей в увлечениях. Для некоторых увлечения переходят в фанативную привязанность с годами. Нет исключения и для меня. Волга с ее возможностями – здесь значительная часть моей жизни. Рыбалка и водномоторный спорт, красоты волжских плесов, ощущаемые самим и в кругу семьи и друзей, – все это непреложно сопутствовали труду, семейным отношениям, общественной деятельности. В простом обмене мнениями сложно рассказать о своем хобби, для того нужно и время, и реанимация памяти.

Занялся организацией коллектива лодочников, созданием лодочной станции. Пусть вначале это было простым желанием удобного пользования моторками, обеспечением поездок на рыбную ловлю, отдых с семьей, друзьями, коллективным выездом на природу. «Аппетит приходит с едой» – все подтверждается. От группового причала к строительству и эксплуатации по годам базы-стоянки, от самоделок и весельного флота к современным «Крымам», «Прогрессам» с мощными движками. Думается, в основе – это продолжение коллективизма первых лет нашей жизни на кстовской земле. Разговор о «лодочной базе-стоянке» особый – в моей жизни он долговременен и постоянен: ни трудовые затраты, нервная «встряска» при неудачах, ни результаты деятельности, а значимость, пусть довольно малого кусочка человеческих увлечений. Сегодня заводская база-стоянка пропускает за сезон не одну тысячу и работников завода, и семейный легион, позволяет и отдохнуть и восстановиться для дальнейшей трудовой деятельности, но, главное – это продолжение задач воспитательного характера (массовость в делах, взаимопомощь, знакомство и общность интересов).

В первые годы организационного периода большую часть забот взяла на себя инициативная группа – актив, совместно решавшая и развивавшая задумки комплекса лодочников-моторников, рыболовов и охотников, любителей природы. Пименов и Березкин, Мышков и Точилин, Беседин и Фролов – какие разные, но одинаково увлеченные люди. Около 25 лет вплотную занимался и я этим делом, увлечение переросло в привязанность. Родившийся в 60-х годах костяк и сегодня – основа базы-стоянки (а это по тем дальним временам люди разных профессий нефтепереработки: и машинисты, и сварщики, и операторы, и даже администраторы – руководители), многие годы хранящей традиции, и порядок, первую «направленность» коллектива. Не спешите с улыбками – здесь не простая серьезность, примеров в кстовской жизни куда как сколько (самбо и автолюбители, дачники и самодеятельность). Рыбная ловля – о ней можно говорить, не уставая, часами. Благо теперь это стало круглогодичным занятием. Да и Волга с ее округой способствуют тому постоянно: и русло, и заливы, и озера – раздолье для всякого рода занятий: спиннинг и удочки, закидушки и подпуска, мормышки и блеснение. А какие только «ухищрения» не возникают в рыбацкой массе, недаром есть поговорка, что «рыболов имеет на одну идею больше простого смертного? Нужно оговориться сразу – рыбалка не средство наживы, существования, хотя есть отчасти и это явление, нам претит хапужничество, нарушение сроков ловли так же, как и охоты, применение недозволенного. Зато как радостно (ну хотя и с гиперболизмом) поделиться впечатлениями о месте, способе ловли, насадках, снастях, времени и т.п....

Назовем лодочную базу-стоянку и рыбалку моим фанатизмом, да и как иначе, когда для того нет ни ограничений во времени, даже простого человеческого перерыва, в любой час, порой и не свободный от основного занятия, семьи. Сам подчас удивляюсь сией аномалии природы, но не устаю повторять, что увлечения, не похоть, а доброе, земное, – это главное лекарство, допинг в любой период жизни. Разрядка, в большей части психологическая, протекающая на природе, где подчас целиком отрешиться от другого, для многих нужна неизменно. В рыбалке, во всех ее проявлениях, находил место и для творчества, и подражания, и для «белой зависти», прошел все возможные «стадии» холерика-поплавочника, тугодума-закидушечника, щеголя -спинингиста, идеалиста-мормышечника. До приезда в Кстово не имел понятия о рыбалке в зимний период, теперь не только мне она доставляет куда большее наслаждение, чем летом или в другой период года. Был во времена строительства первых очередей завода мастером в КМУС Вкуков И.П., с его первых выходов зимой 1958 года в Старчиху, на Кудьму и началось мое увлечение зимниками. Куда лету, - НТР коснулась зимней рыбалки значительно раньше и мощнее летней: мормышки и «Твистеры», «Плакки», крючки и блесны, удочки, сторожки-сигнализаторы, производимые самими и поставляемые промышленностью в торговую сеть.

Вот теперь страсть, привитая отцом в давнее время, передается «по наследству. Ну что же – все живет, все изменяется.

Доволен ли сам своим прошлым? Однозначно ответить сложно, в жизни всегда много «переплетений»: что-то доброе, желанное, что-то и вспоминать нет необходимости. Трудовой путь от студенческих лет до ухода от активной деятельности почти полвека связан с нефтепереработкой; в первой его половине быстротечной и психологически трудной, – зрелый возраст и трудовая деятельность были как бы размереннее, спланированнее. Вот на традиционный, риторический вопрос повторения жизни ответил бы удовлетворительно. Память – не компьютер, по желанию, воли человека не всегда восстанавливает былое. Сколько хороших людей встретилось на пути за прожитые годы, скольким делам дал направление! Об этом напоминают медали ВДНХ, «За активную работу в ДОСААФ», орден Трудового Красного Знамени, «Ветеран труда» и «Заслуженный рационализатор Горьковской области» и орден Трудового Красного Знамени.

«А жизнь продолжается»... (так, кажется, поет Пьеха). Пусть теперь со стороны наблюдаю за переделками на давно родном предприятии, пусть не так часто и критически знакомлюсь с бытовой, городской зоной, несмотря на имеющуюся возможность общения с природой, засиживаюсь у телевизора – все это временное.

об авторе:

БАЛАКИРЕВ Арий АлексеевичБАЛАКИРЕВ Арий Алексеевич родился 16 июля 1930 г. Работал заместителем главного инженера по топливному производству НГНПЗ на заводе с июля 1957 г. переводом из г.Грозного.
Награжден орденом «Трудового Красного Знамени», медалями «К 100-летию В.И.Ленина», «Ветеран труда», «Заслуженный ветеран НГНПЗ», тремя медалями ВДНХ СССР.
Ветеран труда Горьковской области, за время работы имеет несколько знаков МНХП СССР: «Победитель соц.соревнования», «Заслуженный рационализатор Горьковской области», имеет знак «За активную работу в ДОСААФ». Вышел на пенсию в 1994 г.

Литературное Кстово


Край наш Кстовский

Лучшая промывка теплообменника благодаря нашему смягчителю.

Летопись родного края

 

Контакты

У Вас есть вопросы, пишете стихи или прозу? Может Вы хотите дополнить имеющуюся на сайте информацию или сообщить об ошибках? Мой адрес электронной почты: akulgin@ya.ru
Контактный телефон: 8 904 920 95 90, Александр Кульгин

2008 - 2015,«Литературное Кстово». Исключительные права на материалы, размещённые на интернет-сайте www.prokstovo.info, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

Prokstovo.info: Литературное Кстово